ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Душеполезное чтение на каждый день

В настоящее время желающие благочестиво жить окружены всякими неудобствами и затруднениями. Особенно трудно воспитывать детей в духе христианском и в правилах святой Православной Церкви. Братья и сестры, давайте же, не стыдясь и не боясь мира, постараемся дать детям истинное христианское воспитание, приучая их к христианским правилам жизни и возгревая любовь к Господу и людям. Если будем жить во взаимной любви, низведём на себя и своё потомство Божью благодать — и Бог вселится в нас и увенчает все начинания и дела наши благословенным успехом, ибо где любовь, там Бог, а где Бог, там все доброе. ------- Сообщество существует по благословению прот. Романа Барановского, настоятеля Храма свт. Михаила, первого митрополита Киевского, г. Киев. УПЦ МП ____ Любые ссылки и нецензурные выражения в комментариях к постам автоматически удаляются фильтром.

Публикации: 173

ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Невыдуманная история. У одной Православной москвички случилось большое горе

Пропал ее взрослый сын - пошел отнести что-то другу, да так и не дошел до него. Нашли его уже через несколько недель - убитого в страшном сатанинском ритуале.
Чтобы хоть как-то облегчить горе безутешной страдалицы, друг сына принес ей в подарок попугайчика. Не известно, как ему досталась птичка, только когда попугайчик стал жить у Зинаиды Федоровны, почти сразу заговорил: "Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй!"

Великим постом Кешка изменил свое "правило". Вместо троекратного "Господи помилуй" отсчитал ровно двенадцать молитв, чуть помолчал - и выдал целиком молитву Ефрема Сирина. Опять помолчал - и, вздохнув, сказал с глубоким сокрушением в голосе:
— Господи, помилуй и прости душу мою грешную!

Однажды Зинаиде Федоровне надо было отлучиться ненадолго. Возвратилась - и обомлела. Входная дверь снята с петель и прислонена к стене. Первая мысль: "Иконы и Кешка!.." Кинулась в комнату, слава Богу, все на месте. Иконы не тронуты, и Кешка из клетки радостно приветствует хозяйку:
— Господи помилуй!

А вскоре ее вызвали в суд по делу об ограблении квартир, поймали грабителей. Спрашивают:
— У кого что взяли.
Дошли до ее адреса.
— Ну а здесь что вы взяли?
— Ничего! Дверь сняли, только в прихожку вошли, слышим в комнате старушонка молится. Мы и ушли...

После этого Кешка научился еще одной молитве — "Хвали душе моя Господа".
Время идет и все бы хорошо, да чего-то не хватает. Пожаловалась Зинаида своей задушевной подруге, приехавшей в гости:
— Хороший у меня Кешка, слушать его - сердцу радость. Вот только что он никогда Матерь Божию не восхвалит!..
Татьяна дождалась, когда Зинаида уснула, села к клетке и давай укорять попугая:
— Кешенька, как же тебе не стыдно! Столько молитв ты знаешь, а Божией Матери не молишься! Ну-ка, повторяй за мной:
— Пресвятая Богородица, спаси нас!
Кешка слушает - и ни слова в ответ. И наутро молчал.

Два дня прошло, Татьяне звонит Зинаида, чуть не плачет:
— Кешка-то мой замолчал! Вообще перестал молиться. А мне без его молитв никак нельзя!
Татьяна тоже запереживала, ведь это она виновата. Приехала и давай уговаривать птицу:
— Кешенька, голубчик, уж ты не обижайся, только не молчи. Зинаиде то как плохо без твоих молитв!
Попугай еще пару дней молчал, а потом заговорил. Как обычно, трижды "Господи помилуй" и громко, и радостно - "Пресвятая Богородице, спаси нас!"

И опять жизнь пошла обычным чередом. Больше Кешку ничему учить не стали. Вот уж и Страстная неделя отошла, вечер Великой Субботы. Зинаида собралась и пошла в церковь на Всенощную. Вернулась уже утром. Заходит радостная:
— Кешка, я пришла!
И слышит в ответ:
— Христос Воскресе!

источник: газета "Благовест"



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

"У Бога Я. Какая из калеки мать...". . Жизнь безрукой Веры

Мать отказалась от Веры Котелянец, едва увидев дочь после рождения. В 16 лет ее определили жить в дом престарелых. В 25 — предал любимый человек. А первого ребенка чуть не отняли насильно врачи. «Жизнь много раз била по лицу наотмашь», — говорит про себя Вера. И все же уверена — она самая счастливая, потому что у Бога на отдельном счету. У Бога Я «Это я по молодости обижалась, когда меня убогой называли, а теперь, когда мне 61 год, даже горжусь, - говорит Вера Петровна. – Ведь, убогая, значит, у Бога я за пазухой. Да я на судьбу никогда не жаловалась, разве что, когда маленькая была и ничего не понимала. А теперь-то я точно знаю, зачем такой на свет родилась: чтобы люди смотрели на меня и сравнивали свои болячки да проблемы с моими. Может, добрее станут».

Мать отказалась от Веры Котелянец прямо в больнице, едва увидев безрукую девочку. Позже, когда Вера Петровна сама разыскала ее через радиопередачу Агнии Барто «Найти человека», оказалось, что Ирида Павловна Павленко по-прежнему проживает в городе Волгограде, где и родила Веру. Вместе с ней живут два Вериных братья Владимир и Лев - совершенно здоровые ребята. На этой первой и последней в их жизни встрече Ираида Павловна призналась двадцатидвухлетней дочери, что «нагуляла ее, хотела вытравить, да до конца не получилось». «Я так ждала этой встречи с матерью, а встреча наша сухой получилась, — вспоминает Вера Петровна. – Попросила она меня зла на нее не держать, а напоследок чулки капроновые мне подарила. Я их так ни разу и не надела, просто долго еще хранила, как память о матери. Больше мы с ней не встречались. Я поняла: для нее я чужой человек».

Из роддома безрукую «отказницу» отправили в дом малютки под Оренбург. В три года перевели в специнтернат для малолетних инвалидов, а в 16 лет Вере сообщили, что ее отправляют в дом престарелых под Челябинск. «В доме престарелых я часто смотрела в окно, — вспоминает Вера Петровна. – Там, думала я, мир, который не для меня. Когда я размышляла о том, что всю свою жизнь я проведу здесь, среди этих нечастных прикованных к кроватям стариков, мне становилось не по себе. До сих пор помню, как там пахло: это был запах хлорки, перемешанный с запахом ветоши».

И тогда она приняла решение во что бы то ни стало вырваться из этих пропитанных духом безысходности стен. Путь мог быть лишь один: освоить хоть какую-то специальность. И Вера, посоветовавшись с директором дома престарелых, который жалел ее и во всем помогал, поступила в сельхозтехникум. Вере было тяжело: училась на общих основаниях, никто поблажек безрукой студентке не делал. Конспекты за преподавателем зубами писала, еще в специнтернате эту технику освоила; терпела, когда любопытные приходили на нее посмотреть, а бестактные тыкали пальцем. Через два года на «руках» у Веры были дипломные корочки агронома. «Я ведь до сих пор все на огороде сама делаю. Молодым ничего не нужно, — вроде как жалуется на детей Вера Петровна. – А я лопату в ноги и на участок. Я же все ими умею делать: и грядки полоть, и суп варить, и белье стирать… Всю жизнь как будто в цирке выступаю".
В 70-м году о Вере Котелянец узнала вся советская страна. Вера к тому времени, после окончания техникума, переехала из Челябинской области в Калужскую. О безруком передовике сельского хозяйства написала «Крестьянка». Редакция журнала прислала в колхоз, где работала Вера агрономом, фотокорреспондента, и для Веры Петровны настал звездный час. Ее буквально завалили письмами. «Я даже не успевала на них отвечать, — вспоминает Вера Петровна. – Но одно письмо меня сильно заинтриговало, душевное такое, все про одиночество. Это я потом на конверт посмотрела и поняла, откуда письмо-то».

Писал Вере из колонии строгого режима ее будущий муж, заключенный Павел Котелянец. И случилась в жизни Веры Петровны почти «Калина красная». Почти… Они расписались на зоне, не испугало Веру Петровну то обстоятельство, что сидеть супругу еще 15 лет. «То, что он по расчету на мне женился, — это я потом поняла, — вздыхает Вера Петровна. – Он думал, раз жена полный инвалид, значит, выпустят его условно-досрочно. Но срок ему не скостили, даже когда я забеременела, и семейной жизни у нас не вышло». Когда Вера была на седьмом месяце беременности, пришло из колонии очередное письмо, сухое такое, уже без витиеватостей. Писал ей Павел, чтобы на него она не рассчитывала, а жила сама, как знает. А еще сообщил, что есть у него на воле гражданская жена, мол, к ней, после того как отсидит, и вернется.

Какая из калеки мать...

Ирину, ее первого ребенка, чуть насильно не отняли врачи: «какая из калеки мать?» «Меня заставляли писать отказ от Ирочки. Сказали, что не отдадут ее мне,- вспоминает Вера Петровна. – Я пообещала им, что няньку найду, деньги буду ей платить. Так и сделала. Днем она действительно с дочкой сидела, а вечером я отпускала ее и сама нянчилась. Ногами пеленала, а по ночам качала, знаете, как: сделаю из пеленки конверт возьму его за концы в зубы и качаю. А уж когда Сергея родила, никто не сомневался, что справлюсь».

Сейчас Ирине 35, она бригадир на птицеферме, а Сергей заведует музыкальной частью в поселковом клубе, в общем, местный ди-джей. Дети Веры Петровны говорят, что мама у них герой. А что у нее рук нет, они так не считают, просто не замечали никогда. Росли не хуже других, всегда были ухоженными.
Имела бы ты руки, Вера, ты бы в космос улетела. Так говорят о Вере Петрове жители поселка Льва Толстого. Вот уже 40 лет она живет в нем и от людей не прячется.

Единственное, что всегда пыталась скрыть от окружающих Вера Петровна, так это отсутствие рук – по самые плечи. Вечно все с длинным рукавом носила, да пиджак на плечи накидывала. Но разве такое утаишь?

Три года назад, когда выбирали в Калужской области достойную мать, чтобы наградить орденом Дружбы, земляки сразу предложили кандидатуру Веры Котелянец. Растерялся сотрудник областной администрации, когда она поднялась на сцену за наградой: как вручать? Вера Петровна, чтобы он долго не конфузился, быстренько взяла коробочку с орденом зубами и ушла.
А отвечая на вопрос, если бы вам дали руки хотя бы на один час, чтобы вы ими делали в первую очередь, Вера Петровна сказала, не задумываясь: «В первую очередь я прижала бы ими к груди детей и внука».
_____

Рекомендую посмотреть прикрепленное видео о Вере Котелянец!













Вера Котелянец - видео смотреть онлайн


ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

...Единственный путь к сердцу женщины — это нежность

Когда женщина чувствует, что она любима, она способна на всё. Только любовью, только лаской можно достучаться до её сердца. Когда она чувствует, что любима, у неё открыты уши, открыто сердце, она с удовольствием будет делать то, что пять минут назад отказывалась делать.

Какая основная женская претензия? Не неприбитый гвоздь, не разбросанные носки. «Ты меня не любишь!» — вот главная проблема. Она должна чувствовать, что любима, — вот что надо хранить, созидать, а остальное просто приложится.

прот. Николай Могильный



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Почему у нас все родители орут на детей? . Потому что они относятся к ним, как к рабам, которые постоянно досаждают

Вместо того, чтобы добиваться от них послушания, обучать их, действуют только с помощью насилия, чтобы заставить, обязательно подчинить, орать, бить. Если с ребёнком заниматься, это всё не понадобится. Тут вот одного моего знакомого мальчика милиция в четыре часа утра в участок отправила. Три приятеля сидели ночью. Чем они занимались? Им по 16 лет.

Конечно, пили. Потому устали пить, а может, кончилось. Ну что, пошли на улицу. И что же они на улице делали? Листья, что ли, подметали осенние? Нет, эти молодые бараны стали раскачивать машину. Это же интересно, потому что сознание 16-ти летнего, когда он выпьет, опускается до уровня трёхлетнего. Вот он её качает, она начинает петь. Не хозяин даже, а соседи вызвали милицию, и взяли их пьяненьких. Один из них говорит: "Не имеете права, мы подростки". Видите, какой народ уже грамотный, сейчас ещё в Генеральную прокуратуру напишет. Хорошо, им по морде не дали.

Милиция есть милиция, а тут какие-то сопляки ещё на что-то указывают.
Спрашивается, почему хороший молодой парень с очень хорошими задатками пошёл пить с приятелями, причём ночью? Что, дня что ли нет? Очень просто. Он совершенно не нужен своим родителям, то есть абсолютно, его только шпыняют, только "Отстань!", "Иди, живи у бабушки", то есть не хотят даже с ним просто поговорить, как он там, что. Парень очень способный, учится вообще без троек. Его спрашивают: "Кто машину качал?" – "Это не я" – "А кто из них?" – "Не скажу".

Потому что сейчас они другого заберут, а как он будет жить без друзей? У него никого, кроме этих дурачков-приятелей, нет: ни папы, ни мамы – он никому не нужен. Вот так и получается, по глупости куда-нибудь загремит первый разик, ему так милиционер и сказал: "Да, ты сейчас подросток, а через год мы на тебя навешаем всё, потому что уже привод есть, чуть что случится, мы сразу знаем, кого искать". Так и сказал: "Мы на тебя всё навешаем". Всё как в кино нам показывают во всяких детективах, как людям, чтоб добиться информации, людям угрожают, говоря: "Мы сейчас на тебя всё навешаем. Пиши сознанку, может, тебе помиловка выйдет". Вот так. Вот такая жизнь. А кто виноват?

Ещё одно скажу: и папа, и мама ходят к нам в Благовещенский храм, в левом престоле стоят, я их часто вижу, исповедуются: что-то не то съел, сметанки в борщ переложил, ещё там чего-то. Рядом ребёнок возрастает, когда ему как воздух нужно общение с родителями, они это ему не дают, он предпочитает какую-то гадость пить с такими же дураками-приятелями. Вот оно такое христианство.

А если, не дай Бог, что случится, они будут обвинять, что он во всём виноват. Интересно, да? Потому что у нас любого мужа послушаешь: во всём виновата жена. Любую жену послушаешь: во всём виноват муж. Я, собственно, этим и занимаюсь – целыми днями выслушиваю, кто к чём виноват. Один исповедуется в грехах того, а тот исповедуется в грехах этого. И так я получаю искомое. Но, к сожалению, я вообще не любопытен, поэтому я через пять минут всё забываю. У меня своих грехов полно, личных.

прот. Димитрий Смирнов

_______
А вот еще одно мое сообщество для православных женщин: https://vk.com/kapelka_s



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

ЧТО УМЕЛ 14-ЛЕТНИЙ МАЛЬЧИК, ЖИВШИЙ 100 лет назад?

Самое главное – подход к своим наследникам в народной среде был не просто строгим, а очень строгим.

Во-первых, никто тогда не считал детей равными родителям. И именно на первых годах жизни ребенка взрослые видели залог того, каким человеком он станет.

Во-вторых, авторитет матери с отцом в крестьянских семьях был непререкаем. Обычно родители были едины во взглядах на воспитание и обязанности чада, а если даже в чем-то и не были между собой согласны, то никогда не демонстрировали этого публично, поэтому у ребенка не было шансов «перетянуть» одного из родителей на свою сторону.

В-третьих, ни с девочками, ни с мальчиками не было принято «миндальничать» и баловать их зазря. Обычно поручения между домочадцами распределялись главой семейства в приказном тоне, и никто не перечил ему в ответ. В то же время за успешно выполненное задание ребенка всегда хвалили и поощряли, всячески подчеркивая, что он принес пользу всей семье.

Наша справка. Детский труд – привлечение детей к работе на регулярной основе. В настоящее время в большинстве государств он считается формой эксплуатации и, согласно конвенции N32 ООН «О правах ребенка» и актам Международной организации труда, признан незаконным. Нашим прадедам подобное не могло даже присниться. Может, именно поэтому они вступали во взрослую жизнь прекрасно подготовленными и адаптированными?
«Отец сына не на худо учит»

Возрастные критерии для детей были очень четкими, и, соответственно, так же четко разделялись их трудовые обязанности. Возраст измеряли семилетиями: первые семь лет – детство или «младенчество». Малышей называли «дите», «младень», «кувяка» (плачущий) и другими ласковыми прозвищами. Во вторые семь лет наступало отрочество: ребенок становился «отроком» или «отроковицей», мальчикам выдавались порты (штаны), девочкам – длинная девичья рубаха. Третья семилетка – юность. Как правило, всеми необходимыми навыками для самостоятельной жизни подростки овладевали уже к окончанию отрочества. Мальчик становился правой рукой отца, заменой при его отлучках и болезнях, а девочка – полноценной помощницей матери.

Пожалуй, требования к мальчикам были строже, чем к девочкам, ведь именно из сыновей должны были вырасти будущие «кормильцы», «заботники» и защитники. Словом, настоящие мужья и отцы.

В первую семилетку жизни мальчик постигал многие азы крестьянского труда: его учили ухаживать за скотиной, ездить верхом, помогать в поле, а также – основам мастерства. Например, совершенно необходимым навыком считалось умение мастерить игрушки из различных материалов, плести лукошки и короба, и, конечно же, лапти, которые должны были быть крепкими, теплыми, непромокаемыми. Многие 6- и 7-летние мальчишки уверенно помогали отцам при изготовлении мебели, упряжи, и прочих необходимых в хозяйстве вещей. Пословица «Учи дитя, пока оно поперек лавки лежит» не была в крестьянских семьях пустым звуком.

Во вторую семилетку жизни за мальчиком окончательно закреплялись устойчивые и разнообразные хозяйственные обязанности, причем они приобретали четкое половое разделение. Например, ни один отрок не был обязан ухаживать за младшими братьями и сестрами или заниматься огородом, зато он должен был научиться пахать и молотить – к такой физически тяжелой работе девочек не привлекали. Нередко уже в 7-9 лет крестьянские мальчишки начинали подрабатывать «в людях»: родители отдавали их в пастухи за умеренную плату. К этому возрасту считалось, что чадо уже окончательно «вошло в разум», и поэтому необходимо научить его всему тому, что умеет и знает отец.

Работа на земле.
В русских деревнях землепашество было подтверждением полноценного мужского статуса. Поэтому мальчики-подростки должны были работать в поле. Они удобряли землю (раскидывали навоз по полю и следили, чтобы его комья не затрудняли работу плуга), бороновали (рыхлили верхний слой почвы боронами или мотыгами), вели под уздцы запряженную в борону лошадь или ехали на ней верхом, «когда отец ведет борозду».

Если земля была комковатой, то отец усаживал сына на борону, чтобы утяжелить ее, а сам вел лошадь под уздцы. Подростки принимали самое активное участие и в сборе урожая. С 11-13 лет мальчика уже привлекали к самостоятельной пахоте. Сначала ему выделяли небольшой участок пашни, на котором можно было потренироваться, а к 14 годам подросток сам мог уверенно вспахать землю, то есть становился полноценным работником.

Уход за скотиной.
Еще одна важная составляющая крестьянского быта, которую женщинам не доверяли (они могли только доить коров или коз, выгонять их на пастбище). Кормить, убирать навоз, чистить животных должны были отроки под строгим руководством старших. Главной же кормилицей в крестьянской семье всегда была лошадь, которая целый день работала в поле с хозяином. Пасли лошадей ночью, и это также было обязанностью мальчишек. Именно поэтому с самых ранних лет их учили запрягать лошадей и ездить на них верхом, управлять ими, сидя или стоя в телеге, водить на водопой – в полном соответствии с поговоркой «Дело учит, мучит, да кормит».

Промысловые занятия.
Особенно распространены на Русском Севере и в Сибири, где служили надежным источником дохода. Глядя на отца и старших братьев, мальчик сначала в форме игры перенимал навыки рыболовства и охоты, а затем совершенствовал это искусство.

Уже к 8-9 годам отрок обычно умел расставлять силки на мелкую дичь и птицу, стрелять из лука, удить рыбу или бить ее острогой. К этому перечню нередко добавлялся сбор грибов, ягод и орехов, что тоже было неплохим материальным подспорьем. К 9-12 годам подросток мог вступить во взрослую промысловую артель, и к 14, пройдя испытательный срок, стать полноценным ее членом. Тогда он начинал вносить значимую долю в семейный бюджет и переходил в разряд взрослых «добытчиков» и завидных женихов.

Вот так и вырастали в крестьянских семьях «добры молодцы» – отцовы помощники, которыми родители по праву гордились. Кроме трудового воспитания, мальчишкам прививали и четкие моральные принципы: их учили почитать старших, милосердно относиться к нищим и убогим, гостеприимству, уважению к плодам своего и чужого труда, основам веры.

Было еще два важных правила, которые любой отрок знал наизусть: первое – мужчина должен уметь защитить свою женщину и свою семью, причем не только физически, но и с материальной, и с психологической стороны. Согласно второму правилу, мужчина должен был уметь сдерживать свои эмоции и всегда контролировать себя.

Светлана Голицына



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Тебе плохо живется? – Купи козу. Есть такой еврейский анекдот

Пришел к раввину «страдалец», жалуется: «Господи, помилуй. Хатка маленькая, куча детей, старуха-мама на руках, дышать нечем, жить негде…» – «А ты козу купи», – говорит раввин. – «Какую козу?» – «Настоящую! Которая бекает, которую доить можно…» – «И куда мне эту козу притаранить?» – «Да прямо к себе в хату и притарань. Потом посмотришь, что будет». «Страдалец» купил козу, живет. Всё, как было, так и осталось: мама старая, дети, дышать нечем, жить негде, да еще коза бекает, доиться хочет. Опять «страдалец» идет к раввину: «Я с ума сойду от такой жизни! Повешусь!.. Что делать?» – «Продай козу». Продал и прибегает снова к раввину: «Какая же красота! Как без козы хорошо!»

Купи козу, ропотник. Тебе плохо живется? Заболеть хочешь? Если у тебя рак найдут, лучше будет? Или если ты ногу сломаешь, или машину разобьешь, или от тебя уйдет любимый человек? Или если тебя зальют соседи? Проблем хочешь? Кто хочет проблем, ропщи на здоровье. Тебе Бог даст проблем, и ты будешь счастлив: «Боже, как хорошо было раньше. А вчера было так прекрасно!» «Счастье было так возможно…»

Друзья мои, роптать нельзя. Мы живем в уникально сытом мире. В мире уникально красиво одетом. Мы живем в здоровом, комфортном мире, в котором уважаются права личности. Нас никто не будет за шиворот тащить на рабские работы принудительно. Нас никто не будет заставлять делать то, что мы не хотим. С нами будут цацкаться, и любой полицейский, который в хорошие добрые времена огрел бы тебя дубиной по голове, скажет: «Уважаемый гражданин, предъявите, пожалуйста, документы. Будьте любезны, пойдите сюда». А иначе с нами говорить не будут – боятся. Все боятся, что придется отвечать. Так что же вы ропщете, чего хотите?!

Что нужно человеку, чтобы ему не роптать? Что тебе дать, чтобы ты был доволен? Включите-ка фантазию. Вот вас поселили на острове в Карибском море, дали вам яхту, домик месяца на три бесплатно и пить-есть, что хочешь. Вы там будете счастливы? Только два дня. А дальше? А дальше – песок колючий, солнце жаркое, ананас невкусный, в катере мотор заглох… Опять начнется. Всё будет плохо опять. Плохому человеку всё плохо. Хорошему человеку всё хорошо.

Я слушаю исповеди, разговоры, нытье слушаю всякое с утра до вечера. Как любой священник, я устал от нытья. Почему не благодарите Бога? Почему вы приходите в Церковь даже, в этот святой дом Божий, Врата Небесные, Лестницу Иакова, жаловаться и скулить? Почему у подножия Лестницы Иакова продолжаете: «Дай мне это!.. Дай мне то!..» Почему не благодарите? Благодарность – лучшее лекарство от уныния. Это благо-дарность. Нужно учить людей на исповедях и на проповедях: «Перестаньте просить! Благодарите, хвалите Бога». Вы только подумайте, как мы живем?!

Грамотные. Едим хорошо. Чтобы так ели наши предки! Если бы наши предки встали из гробов и сели за наш стол да посмотрели бы на разносолы, которые мы едим, то сказали бы: «Ну, братья, вы в раю живете!» Если бы они в ванну залезли, выпрямили ноги под горячей водой и в мыльной пене отдохнули полчасика или телевизор включили, какую-то песенку послушали… – они сказали бы вам: «Это чем же вы заслужили такую великолепную жизнь?! А ведь мы в IX, X, XI, XV, XVIII… веке жили совершенно по-иному, и мы не роптали. Мы грызли сухарь и радовались».

прот. Андрей Ткачев



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Книга "Детям о душе", Борис Ганаго. Очень советую!



Борис Ганаго - Прилипала (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Троянский конь (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Кто там (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Твой птенчик (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Ника (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - И мы улетим (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Медицина бессильна (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Зеркало (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


Борис Ганаго - Попугайчик (детям о ДУШЕ) - слушать и скачать mp3


ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

СТИШОК ОТ УНЫНИЯ. (Читать обязательно!). Ты проснулся? Это - раз

Огонь жизни не погас!
За окошком есть трава?
Значит зрячий! Это - два.
Вспомнил беды ты свои?
Нет склероза! Это - три.
Денег нет? Одни долги?
Не утащат их враги!
Насморк сильный? Не вопрос!
Слава Богу! Есть и нос.
Еды скудно? Мало есть?
Похудеешь! Это - шесть.
Сердце колет и болит -
Значит есть! Ещё стучит!
Дети довели твои?
Есть они! Благодари!
Болят ноги и рука?
Слава Богу - есть пока!
Оскорбляют? Тяжко слушать?
Слава Богу - есть и уши!
Жизни путь невыносим?
Знай! Ты Господом любим!



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

44 ПРАВИЛА ГАРМОНИЧНОГО ОБЩЕНИЯ С МАЛЫШОМ

Эти напоминания пригодятся каждому взрослому, который общается с детьми, – мамам, папам, бабушкам с дедушками, учителям и воспитателям, и даже дядям с тетями. Перечитывайте их время от времени и напоминайте себе, что любовь и понимание - это так просто и естественно.

1. Говорите слово «любовь» как можно чаще.

2. Будьте осторожны с критикой, просто укажите им лучший способ.

3. Если вы убрали свое внимание, не убирайте любовь.

4. Учите детей принципам «почему», а не просто «что делать или не делать».

5. Дисциплинируйте с любовью, особенно, если вы сердиты. Если вы «наказываете» или «забираете», то делайте это с любовью.

6. Помните, что дети часто отражают то, чему были научены.

7. Учите их доверять правде и говорить правду, будьте им для этого моделью.

8. Будьте терпеливы, а не просто терпимы.

9. Спрашивайте детей, чем бы вы могли им помочь, и делайте все возможное, чтобы осуществить эту помощь.

10. Когда вы находитесь в стрессе или не можете общаться с ними, помогите детям понять, что это только проблема вашей жизни, и дело не в них, и подтвердите свою любовь.

11. Помните, что дети нуждаются в любви больше всего, когда они меньше всего этого заслуживают.

12. Слушайте их больше, не прерывайте.

13. Помогите им научиться сочувствовать, а не просто извиняться.

14. Приносите свои извинения, когда вы допускаете ошибку или делаете что-либо, о чём сожалеете.

15. Учите их этике и принципам, которые они смогут выразить в своем собственном выборе или решении.

16. Никогда не насмехайтесь над ними, не обвиняйте их и не стыдите.

Это не их «вина». Это просто индикатор того, в чем они нуждаются или то, что они должны выучить или наоборот переучить.

17. Говорите им, как вам нравится быть с ними. А если не нравится, загляните внутрь себя и подумайте, что на вас так влияет, что вы не испытываете этого чувства. И исправьте это в себе.

18. Не пытайтесь своих детей сравнивать с другими, а вместо этого помогите им развить свои собственные уникальные возможности и свой собственный путь.

19. Знайте, что они уважают то, что вы говорите, только если они уважают кто вы есть.

20. Поощряйте их делиться и учите их делиться, но не заставляйте их делиться. Если они чувствуют достаточно любви в своей жизни, у них будет возможность поделиться, если они не могут поделиться – это значит они нуждаются в еще большей любви.

21. Обнимайте и ласкайте их чаще, когда они маленькие. Обнимайте и ласкайте их как можно чаще, когда они вырастают.

22. Помогите детям понять, что такое благодарность, а не просто говорить спасибо.

23. Оставляйте им пространство, когда они действительно в нем нуждаются.

24. Хвалите их чаще, меньше критикуйте.

25. Помните, что ребенок, получающий много любви, сможет и выразить много любви. Ребенок, который получает мало любви в своей жизни, с течением времени отразит это в своем характере. И пока вы будете пытаться изменить поведение ребенка, это не будет работать. Это останется вам еще одним напоминанием, что все что нужно – любовь.

26. Помогите ребенку научиться, как и почему надо заботиться о деньгах. Будьте хорошей моделью для этого.

27. Не делайте акцента на то, сколько что стоит.

28. Помогайте им понять, что такое смысл и что такое намерение.

29. Поощряйте и поддерживайте в них лучшее, не ожидайте или требуйте от них быть лучшими.

30. Держите обещания, которые вы даете. Если вы не храните своего слова, тогда обоснуйте это. Помогите им понять те обстоятельства, которые заставили вас изменить ваши планы. Дети замечают, когда обещания не держатся и это становится правилом.

31. Отвечайте на все их вопросы.

32. Если вам не нравятся друзья ваших детей, научите их, как необходимо выбирать себе друзей.

33. Ходите смотреть их выступления и спортивные соревнования, знайте их учителей и тренеров.

34. Будьте последовательными.

35. Пусть они рассказывают вам, как себя чувствуют. Помогите им научиться распознавать свои чувства и как их выражать.

36. Говорите своим детям больше комплиментов и действительно это чувствуйте. Если вы не делаете этого или не можете выразить, исследуйте себя, почему.

37. Советуйте им выражать свое поведение лучше, если они проявляют себя неверно. Учите сначала. Чаще поощряйте. Будьте понимающими. Наказание в крайнем случае.

38. Если они удаляются от вас, любите их еще больше, вместо предъявлений к ним требований или осуждений.

39. Готовьте для них хорошую еду, чаще предлагайте их любимую еду и помогайте им выбирать здоровую пищу.

40. Учите своих детей быть ответственными в соответствии с их возрастом. Старайтесь не вести диалогов и повторять им фразу типа «Ты должен быть ответственным».

41. Когда вы замечаете изменения в их поведении, будьте особенно открытыми для них, чтобы ваши дети могли говорить с вами о том, что происходит в их жизни.

42. Понимайте, когда у них бывают «трудные дни».

43. Учите их приходить во время и держать свое слово – и моделью необходимо быть вам самим.

44. Любите своих детей, что бы ни произошло - и особенно подтверждайте свою любовь, когда вы сердитесь. Когда вы чувствуете любовь к ребенку в момент, когда сердитесь, ваше чувство гнева в безопасности. В противном случае, ребенок будет понимать, что гнев имеет большую силу, чем любовь, потому что может ее замещать. И будет учиться чувствовать гнев – ваш или чужой – и потенциально развивать его в подавляющий гнев, который аккумулируясь, будет оборачиваться в ярость.



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Тебе дело поручено Богом – вот и делай

А то к чему-то стремятся, куда-то едут помогать, какой-то тете за тридевять земель – а здесь родная мать, сестра, дети, племянники… Некоторые так добрые дела делают: детей бросила, пошла кому-то там полы мыть. Ну это же просто анекдот, все вверх ногами. Дома Бог знает что творится – нет, добрые дела делает дальним каким-то.

Да потому что там легче: бес тщеславия помогает, люди хвалят, благодарят, а здесь не за спасибо надо работать, а именно по долгу. Никто тебе спасибо не скажет за то, что ты посуду вымыл. Или кто-то из родных нахамил, а ты стерпел или прощение попросил первый – что, тебе муж или жена спасибо скажут? Никогда. Никто спасибо не скажет, если ты принял всю вину на себя или если никто не хочет делать из семьи, а ты сделал.

Это и ценно, потому что Бог видит: вот этот человек христианин, он свой долг исполняет, не пеняет на другого: пусть он, пусть он, – а сам делает, не живет за счет других, никого не осуждает, не говорит, что он плохой, он такой-сякой, а берет просто, спокойно и делает. Если будем так жить, все тогда встанет на свои места. И как просто сейчас спасаться. Наша жизнь – это сплошное мучение, мука. Но мученичество на самом деле самый простой подвиг. Прими эту муку. Как святые отцы говорили: «Дай кровь, и прими дух». Не дав крови, дух не примешь никогда. Обязательно нужно именно кровь проливать. Духовная жизнь – это ежедневное кровопролитие, и, если нет у нас этого, ничего мы не достигнем.

Когда нашу душу поволокут бесы, мы не увидим Царствия Небесного, и не увидим апостола Петра, и никто нам двери не откроет. Мы будем стучать: Господи, ну как же, мы верующие, мы и тогда ходили, и тогда ходили, и вот это делали, а Господь скажет: "Отойдите, Я не знаю вас. Все, что вы делали – это только себя услаждали".

Надо нам стараться вникнуть умом в эти две великие заповеди: люби Бога и люби ближнего, как самого себя. В этом и весь закон, и все пророки. Будем сейчас молиться Богу, думать о своих грехах, каяться в них, просить у Бога помощи, совета, вразумления и стараться каждый день, каждый час новую жизнь начинать для того, чтобы нам, забывая заднее и простираясь вперед, войти в Царствие Небесное.

прот. Димитрий Смирнов



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

КАК МЫ ПРОГРАММИРУЕМ ДЕТЕЙ. Сорокалетняя женщина рассказывала мне, как однажды в детстве ее строгая мама нарядила ее в новое платье и, отправляя гулять на улицу, строгим голосом сказала:

«Придешь грязная — убью!» Она пошла во двор и сначала очень боялась сделать хоть одно неловкое движение, с ужасом представляя, что с платьем может что-то произойти. Но потом во двор вышли дети, началась игра.

Постепенно страх отпустил ее и она начала играть, как все дети. Но в процессе игры кто-то толкнул ее в нелепой детской схватке. Она споткнулась, упала, поднимаясь, наступила на край платья. Послышался треск ткани, и к своему ужасу она увидела свое платье — измазанное, с оторванной оборкой. Ощущение ужаса она запомнила на всю жизнь — она ведь была абсолютно уверена, что теперь мама ее убьет. Она начала плакать, и плакала так отчаянно, что другие мамы, находившиеся во дворе, собрались вокруг нее и наперебой начали успокаивать. Но ничего не помогало — потому что ребенок знал, что мама ее убьет.

Представь себе, какое потрясение испытала девочка, какой ужас она испытала по-настоящему, если взрослые люди, поняв, отчего она так плачет, даже не стали ее уговаривать, чтобы она успокоилась, а стали искать выход из ситуации. Ее привели домой к одной из женщин, где платье сняли, постирали, прогладили, чтобы высушить. Оборку пришили так, что и следа не осталось. И только после того, как девочка убедилась, что ничего не заметно, она успокоилась.

Я описала эту ситуацию, чтобы показать тебе — дети принимают все всерьез, они нам верят. Мы для них — значимые люди. Поэтому наше мнение, оценка, которым они верят, как безусловной правде о них, звучит для них иногда как приговор. Особенно если мы говорим им это часто, указывая им на какие-то их качества, умение или неумение. Они нам действительно верят. И считают наше мнение о них — конечным, как диагноз, который мы им ставим. Одна мама говорила мне печальным голосом, обреченно:
— Стихи запоминает плохо. Памяти совсем нет!

И я в очередной раз удивилась — как легко и бездумно родители ставят свои диагнозы, обрекая ребенка именно на подтверждение этого диагноза.
— Но оттого, что вы говорите это своему ребенку, он не станет лучше запоминать, — каждый раз приходилось мне говорить. — Наоборот, благодаря вам он уже знает, что он плохо запоминает, что памяти у него нет… Он принимает это как конечный вывод о нем…

Мы сами лишаем наших детей возможностей роста, раскрытия каких-то способностей, ставя такие «диагнозы». Я помню, как удивлялась каждый раз, видя рисунки внука, — долгое время он рисовал настоящие «каляки-маляки», какие рисуют малыши, а не дети его возраста. Его ровесники в детском саду рисовали уже развернутые картины, показывая даже перспективу, масштаб, отражая мимику лиц, — он же рисовал человечков по принципу — точка, точка, два кружочка, ротик, носик, огуречик… Я понимала — какие-то мозговые структуры еще не сформированы, поэтому он так примитивно и «неправильно» для его возраста рисует. И никто из нас, взрослых, не говорил — не умеешь ты рисовать… Прошло время, и как-то незаметно для всех нас — ребенок вдруг стал рисовать, стал передавать и перспективу, и масштаб, и выражения лиц. Просто — никто не поставил ему «окончательный» диагноз, лишив его перспективы уметь рисовать.

(Сколько раз, предлагая взрослым людям нарисовать что-то, нужное в процессе каких-то упражнений, я слышала: я не умею рисовать! — «Откуда ты это знаешь? — спрашивала я. — Кто тебе это сказал? Ты просто начни — и ты не сможешь не уметь! Не умеют только те, кто знает, что не умеет и уже не пробует…» И действительно, иногда в течение нескольких дней тренинга люди начинают уметь рисовать! Потому что просто отменяют «диагноз», поставленный им в детстве.)

Часто именно наши родительские «диагнозы» приводят к более тяжелым последствиям, чем умение или неумение что-то делать. Наши мнения и оценки иногда приводят детей к тревожности, к неверию в себя, к опусканию рук, к обреченности. Даже наше невинное казалось бы: «Ну и что ты натворил? Что ты сделал, я тебя спрашиваю!» сказанное трагичным голосом по поводу не такого уж значимого поступка ребенка, вызывает у него ощущение, что произошло что-то страшное. Иногда, опять же, даже не желая этого, мы вызываем в ребенке ощущение непоправимости случившегося, обреченности оттого, что он натворил то, что нельзя изменить!

И это может привести к настоящей трагедии (и такие случаи бывают!) — к самоубийству ребенка, когда он не может жить под грузом собственной вины и плохости, внушенной ему, пусть и неосознанно, не специально, такими вот карающими родителями. Мы как бы приговариваем ребенка к какому-то определенному поведению, сообщая ему о конечности своих выводов о нем и его поступках.

Я слышала рассказы многих взрослых людей о том, как «преследуют» их и во взрослой жизни такие вот «приговоры» родителей. Как мамино замечание, повторенное много раз в детстве: «Господи! Ну что это за наказание такое!» — долгие годы вызывало в человеке чувство вины, неуверенности в себе, даже боязнь строить серьезные отношения с партнером. Действительно — кому надо такое наказание! Зачем собой — таким — портить людям жизнь? Как мамино «пророчество»: «Ничего путного из тебя не получится!», сказанное за детские шалости и непослушание — преследовало человека всю жизнь.

И в ситуации любой неудачи, такой естественной для любого человека, проживающего свою жизнь, эти слова всплывали в голове как приговор — говорила же мама, ничего путного из меня не получится… Как «пророчество»: «По такому хулигану, как ты, тюрьма плачет!» — сбывалось в самом реальном смысле — рано или поздно человек попадал в тюрьму. (И сколько их, попавших в тюрьмы, в детстве были запрограммированы родителями, поставившими своим детям такой страшный «диагноз»!)

Осознавая наши пророческие, «творческие» способности, мы должны понять — ребенок не должен узнавать от нас о таких вот бесперспективных сценариях его жизни! Любить ребенка и значит - научить его в любой ситуации, при любом неуспехе или неудаче видеть перспективу, верить в себя, искать и находить выход из любой ситуации. Согласись, ты, как взрослый человек, живущий взрослой жизнью, знаешь, как это важно. Как важно не опускать руки в любой ситуации. Как важно верить в то, что все обязательно будет хорошо… Но для этого — нам нужно дать возможность ребенку увидеть выход, «неконечность» любого факта, поступка.

Помочь ему осознать, что все может измениться, что у него есть силы исправить ошибку, стать лучше, сильнее. Ведь мы, взрослые, знаем, что все меняется, что все «не конечно». Именно этим знанием нам и нужно поделиться. Об этом нам им нужно рассказать. И никто кроме нас не расскажет нашим детям, что у них есть возможность остаться хорошими даже после плохих поступков. Может быть, это одно из самых важных представлений, которые мы должны сформировать у наших детей, которые действительно поддержат их в жизни. За которые они будут нам по-настоящему благодарны.
А для этого — нужно опять же, помочь ребенку осознать причину своих поступков — так легче будет понять, как изменить ситуацию, где найти выход. А для этого, опять же нам нужно иметь свой добрый взгляд на ребенка. Как на хорошего ребенка, а не как на преступника, по которому уже тюрьма плачет!

Вот в этих объяснениях и вере в хорошего ребенка, у которого, даже если он совершит плохой поступок, остается перспектива исправиться и остаться хорошим человеком — и есть настоящее выражение любви! Ребенок кусается — надо сказать ему, что он скоро вырастет и перестанет кусаться. Что все маленькие дети кусаются, но потом все перестают. Ребенок взял чужую вещь — потому что еще мал и не может противиться своим желаниям. Но он обязательно вырастет и узнает, что у каждого человека есть свои вещи и их брать можно, только спросив, разрешит ли этот человек взять принадлежащую ему вещь. И он обязательно научится этому и вырастет честным человеком. Ребенок подрался, так отстаивал себя. Но со временем он поймет, что отстаивать себя можно не только дракой. Он научится договариваться, он научится выбирать себе друзей, с которыми не придется драться. Ребенок нагрубил взрослым, но он обязательно научится вести себя так, чтобы не обижать других людей, чтобы не срывать на них свое настроение. Все это приходит с возрастом.

Ребенок должен узнать, что он — нормальный. Что он — «такой». Просто — он чему-то еще не научился, что-то совершил необдуманно. Но у него есть возможность исправить все свои ошибки. У него есть возможность перемен. Мы должны помочь детям осознать, что все меняется. Что его застенчивость со временем пройдет, что друзья у него обязательно появятся, что «двойку» он обязательно исправит, что после «безответной» любви — обязательно придет другая, что жизнь никогда не кончается, пока ты жив…

Вот почему, опять же, нам, взрослым, — так важно помнить себя маленькими. Нам нужно сказать нашим детям, что мы понимаем их, потому что сами в детстве — иногда брали чужое или обманывали, дрались или получали двойки. Но из нас выросли хорошие, нормальные люди. Мы для наших детей должны быть образцами перспективы в жизни. Вот почему нам нужно помнить свое детство и говорить с нашими детьми о своем детстве. О любви, которая кончилась у тебя так печально, о твоих переживаниях, которые прошли со временем. О твоей робости, которая прошла со временем. О твоих ссорах со сверстниками, с которыми ты потом помирился. Помнить об огромнейшей СИЛЕ СЛОВА, а РОДИТЕЛЬСКОГО СЛОВА в особенности. И какие бы ситуации ни возникали в жизни - научите своих детей: Всегда есть место переменам к лучшему!



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

«Свеча горела на столе, свеча горела…». Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям.

Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?

— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?

— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?

— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

автор: Майк Гелприн



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Уныние матери часто результат переутомления, нервного напряжения, самое трудное здесь - ощущение абсолютной тщетности своих усилий:

все равно посуда не мыта, игрушки разбросаны, дети ссорятся, уроки не сделаны, никто не слушается. В свое время духовник прописал мне очень действенное лекарство: в такие минуты читать канон Божией Матери. Бывает, что достаточно прочитать канон - а это не больше десяти минут - или подумать, что прочитаешь его вечером, когда все лягут спать, или даже утром по дороге в школу, - и вдруг четырехлетний ребенок, на которого совсем не рассчитывал, становится на стульчик и моет посуду, средний затевает игру в больницу, школу, дочки-матери и вовлекает младших, а старшие без напоминания садятся за уроки. Есть еще такая краткая молитва, которая очень подходит для нас, многодетных матерей: «Богородице Дево, рук наших дело исправи». И Божия Матерь помогает.

Наталья Сергеевна НИКОЛАЕВА, мама 7 детей



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

ИСТОРИЯ О ПЛОХОМ ЧЕЛОВЕКЕ. Эту удивительную историю рассказал один старик, живший на окраине Риги

— Перед войной рядом с моим домом поселился очень плохой человек. Бесчестный и злой. Он занимался спекуляцией. У таких людей, нет ни сердца, ни чести…

И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в «гетто», чтобы часть — убить, а часть просто уморить с голоду. Все «гетто» было оцеплено. Кто приближался на 50 шагов к часовым, того убивали на месте. Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день. И тогда мой сосед решил «дать в руку» немецкому часовому, проехать в «гетто» с фурой картошки и там обменять ее на драгоценности, которые, по его мнению, остались на руках у запертых там евреев.

— Я буду менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети, — сказал он мне перед отъездом, — потому что они ради детей готовы на все, и я на этом заработаю втрое больше.

Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и ее, и два своих зуба. Если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом…
Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в «гетто». Женщины и дети окружили его. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы. «Сумасшедшая! — вдруг закричал этот человек. — Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый! Отойди!»

Он сам рассказывал потом, что не знает — как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю.

«Скорей! — закричал он женщинам. — Давайте детей. Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат.» Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. У женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей, а они ведь знали, что больше их не увидят. Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал. Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех. Но дети молчали.

Мимо часового он промчался, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей. Прямо оттуда он поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей, и партизаны спрятали их в безопасное место. Вернувшись, сказал жене, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги…

Теперь я думаю, что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком…

Отрывок из книги Константина Паустовского «Начало неведомого века».



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Именно такой веры ждет от нас Бог. Однажды поздним вечером в одном из домов вспыхнул пожар

Вся семья – отец, мать и дети, потрясенные происходящим, выбежали на улицу и смотрели на разгорающийся огонь. И вдруг все поняли, что среди них нет самого младшего члена семьи – пятилетнего сынишки. Скорее всего, он, испугавшись пламени и дыма, вместо того чтобы спуститься вниз, взобрался по лестнице на самый верх. Нельзя было уже и мечтать найти его. Неожиданно открылось окно, и в нем появилось искаженное страхом лицо ребенка. Отец в отчаянии закричал: «Прыгай!» Малыш, видя перед собой только клубы дыма и языки пламени, крикнул:
– Папа, я тебя не вижу!
– Зато я тебя вижу, не бойся, прыгай сейчас же!
Мальчик, набравшись мужества, прыгнул – и оказался прямо в объятиях отца.
Именно такой веры ждет от нас Бог!



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

"Если вам на службе мешают дети, то вы плохо молитесь!”. О наболевшем

Это был крохотный греческий монастырь – три насельника и молодой игумен. Мы заехали туда с подругой и детьми случайно. Наместник очень обрадовался детям и повел нас по монастырю – все показывать.

БАБАМ! – услышала я вдруг грохот – это упала стоявшая на улице огромная, огромная греческая водосвятная чаша, до краев наполненная водой. И опрокинула ее моя трехлетняя дочь. Пока я в полном ужасе приходила в себя и судорожно соображала, вытирать ли воду, поднимать ли чашу или отчитать дочь, сияющий игумен захлопал в ладоши и закричал: «Браво, НаталИя!». Как же искренне и по-детски он был рад, как ему весело было с детьми.

Наташа помнит это до сих пор – заброшенный монастырь, темно-синее греческое небо и счастливый молодой наместник монастыря, радующийся детям. «Браво, Наталия!» – вспоминает она год спустя (больше ни одной чаши она не уронила, наоборот, запомнила, что надо с ними быть аккуратнее).

Я хочу, конечно, написать не о том, что опрокидывать чаши – это правильно и хорошо. Я хочу написать о любви к детям и понимании родителей.

Когда у меня родилась дочка, я ходила в храм уже 14 лет – большую часть из них я или помогала в храме, или была на клиросе – нечужой, в общем человек. Наташа не доставляла никаких проблем, если она капризничала, я отправляла ее погулять с папой или незаметно кормила. Кормительная одежда и слинг – это значит, что никто никогда не догадается, кормите вы или нет, если не решит уж совсем заглянуть внутрь и проинспектировать – не идет ли тут какой запрещенный процесс.

Потом, после смерти мужа, я осталась с Наташей одна, а потом она превратилась в самостоятельно ходящего годовалого ребенка. Годовалому ребенку нельзя объяснить, что в храме нельзя топать и кричать. Если малыш не тихоня и флегматик по природе, если он не из тех малышей, которые никуда не идут дальше маминых рук, а обычно бурно радуется жизни и стремится все исследовать и изучать, то он будет радостно топать по храму, издавать звуки восторга и смеяться. Что делать с такими детьми – у нас в приходах не очень понимают. Когда малыш громко плачет, на него и родителей смотрят понимающе, а когда ребенок спрятался за аналоем и в восторге от храма хлопает в ладоши, на вас косятся и просят его увести поскорее.

В три-четыре года это объяснить можно. В год – никак.

А семья хочет жить полноценной церковной жизнью, нет, не таскать детей на четырехчасовые службы и доводить их до истерики от усталости, а регулярно приступать к Таинствам.

Я не приходила на полную службу, я приходила за 10 минут до причастия, как мне и советовали отцы. Да, за это время Наташа успевала кругом побегать. Да, я тоже хотела исповедоваться и приступить к Чаше и исповедь мне была нужна. Отпустить дочку на это время я не могла (потому что ведь и цветы в храме должны быть сохранными, и святая вода не разлита, и подсвечник не опрокинут), поэтому держала ее на руках все время исповеди. Она сама, кстати, начала исповедоваться в 4 года – стала подходить к священнику и о чем-то говорить (о чем – не знаю, тайна исповеди как-никак). И я рада, что она много лет слышала мои исповеди – теперь у нее начинается своя духовная жизнь.

Мне тоже делали замечания и говорили, что я плохо объясняю ребенку правила церковного благочестия (годовалому, напомню). А однажды я оказалась в общине, где я перестала чувствовать себя постоянно виноватой за то, что у меня малыш. Впервые мы побывали там в Великую пятницу. Канон «Плач Богородицы», день великой скорби. Моя Наташа ходит по храму и смеется – она рада, что в храме, ей нравится! Я, конечно же, беру ее на руки и выношу со службы (она протестует очень громко), службы транслируется на улицу через динамики – значит, я могу гулять у храма и быть на службе. А потом ко мне подходит настоятель:

– Аня, а зачем вы увели ребенка со службы?

– Потому что, батюшка, она ходила по храму и хохотала – мешала всем остальным молиться.

– Знаете, а я прихожанам говорю так: если вам на службе мешают дети, то вы плохо молитесь!

Дискуссия, которая неожиданно развернулась по следам статьи Алеси Лонской – о двух вещах – о любви и поддержке и о такте. Она о том, что матери, которой тяжело – по разным причинам – трудности со здоровьем, депрессия, усталость – нужна помощь, а не окрик.

Мы – родители маленьких детей – совсем не за распущенность ратуем. Не за право сесть цыганским табором посередине храма, оголясь, кормить одного ребенка, менять памперс другому и танцевать с детьми хороводы во время Евхаристического канона, требу аплодисментов тому факту, что вот мы тут понарожали. Мы до дырки на языке объясняем детям, что храм это такое место бесконечных НЕ: «Не кричать, не шуметь, не бегать, не ронять, не трогать». По-разному объясняем. Поверьте, это надо объяснять, даже приходя на 10 минут. Но если малыш рад храму, то ему трудно еще понять, что тут надо молчать, стоя по струнке смирно. Четырехлетнему уже можно, двухлетке – едва ли. Это не распущенность – это жизнь.

Мы не водим младенцев в театры, кино, консерватории и на деловые встречи не потому, что дети там мешают, а потому что об этих местах не было сказано: «Не препятствуйте детям приходить ко мне». Мы крестим детей, не дожидаясь совершеннолетия, и затем вводим их в церковную жизнь. Вы ведь не предлагаете пересмотреть практику крещения и не предлагаете сказать: «Пока не научатся тишине, не крестите и не причащайте». И, кстати, в консерваториях не призывают иметь большие семьи и рожать детей. В театрах тоже.

Однажды духовник сказал мне, что в нашем обществе людей с детьми чаще всего не любят, дескать «понарожали тут!». И храм, Церковь – это то единственное место, где семья может почувствовать, что ты не «несмотря на все» рожаешь, что есть те, кто тебя поддержит. А нередко оказывается, что и здесь, где та много говорят о важности многодетности, к детям не очень готовы. «Ой, Наташенька! Какая милая девочка! А что, оставить не с кем было дома? А, ну понятно» – слышала я больше от православных, как ни странно.

Община (не клуб по интересам, община) означает, что в храм можно приходить живому человеку с детьми. Что в храме есть динамики, есть, где покормить и переодеть малыша, есть туалет и даже, может быть, детская площадка. Так устроено во многих храмах, я видела эти общины, где тебе с ребенком НОРМАЛЬНО. Об этом, кстати, нередко говорит Патриарх, например: «Богослужебное молитвенное общение должно получать продолжение во внебогослужебной жизни прихода. Самая простая возможность для этого — организация чаепития для всех желающих прихожан сразу после окончания Божественной литургии. Такая практика широко распространена в наших приходах за рубежом и все больше распространяется в Москве». «Очень часто люди, которые приходят в храм, одиноки и не имеют того, что имеют другие, ибо здесь ищут помощи. И Господь может послать эту помощь только через нас, нашими руками. Вот тогда, милосердно откликнувшись на боль и страдания другого человека, мы обретем возможность быть услышанными Богом, Его Пречистой Матерью и получить по молитвам нашим.»

А главное – община – это то место, где главное – участие в Евхаристии. Не опциональное, не «зачем вам причащаться и причащать детей, у вас другие послушания», а регулярное участие в церковной жизни. В том объеме, в котором получается, но регулярное, частое приобщение

И это не только про детей.

Это, например, и про людей с ограниченными возможностями. Которые идут в храм, ожидая поддержки и тепла, а не находят ни пандусов ни человеческого тепла: «А, у вас девочка такая, наверно это бес, отчитку пробовали?» «О, какой ребеночек-то больненький, наверное, в пост зачали».

Татьяна Любимова, руководитель центра канис-терапии «Солнечный пес», с горечью делилась не так давно своими наблюдениями о церковной жизни семей с особыми детьми:

«На вопрос родителям детей-аутистов, что их волнует в первую очередь, я с удивлением услышала дружный ответ нескольких мам, которые, не сговариваясь, выпалили, видимо, наболевшее: «Мы не можем причастить наших детей!» Причём, это верующие, воцерковлённые мамы, которые, стараясь не мешать службе, приводят своих детей в храм непосредственно перед причастием. В храме они нередко слышат совет: «Прежде, чем приведёте этого ребёнка к причастию, СДЕЛАЙТЕ ТАК, чтобы ребёнок вёл себя нормально».

А ведь если сделать небольшой шаг им навстречу, мы очень много приобретём. Во многих приходах сейчас встал вопрос, чем занять активных молодых людей, да и просто желающих как-то помогать церкви. Нужно ли говорить, сколько душевной пользы они могут приобрести, помогая семьям с детьми- инвалидами. Просто привезти на службу, помочь поднять коляску, помочь с прогулкой или принести продукты, – и вот уже малыш и его родители не чужие, не изгои, они ближе и понятнее. »

Отсутствие такта – это огромная национальная проблема. Мы обожаем ставить диагнозы по первому впечатлению и раздавать советы, совершенно не представляя ситуации.

– Вам уже второго-то надо скорее рожать, – радостно советуют молодой вдове, чья дочь с увлечением играет с младенцами.

– Вы с детками-то не затягивайте, – активно советуют супружеской паре, не догадываясь, что они недавно потеряли малыша на раннем сроке беременности, до того лечились от бесплодия, и мама все ночи рыдает в подушку.

Список тактичных советов можно продолжать бесконечно.

Община, состоящая из строгих людей, которые сосредоточенно молятся часами – это монастырь. Община, в которой есть разные люди – семьи с маленькими шумными детьми, сложные подростки, немощные и люди с ограниченными возможностями – это обычная приходская община. Конечно, всегда можно сказать: «Сидите дома, пока не вырастите детей и не вылечите болезни», только община ли это будет? То ли место, о котором узнают, что здесь ученики Его, потому что имеют любовь между собой?

Анна Данилова



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Темы для сочинений в царской России. ЕГЭ тихо курит в сторонке

Эти темы уже приятно просто прочитать, и сразу думаешь: какими тогда воспитывали детей.

Для младших классов:

* О том, что видела птичка в дальних землях.

* История постройки дома и разведения при нем сада…

* Великаны и пигмеи лесного царства.

Для детей 12-13 лет:

* Замирание нашего сада осенью.

* Река в лунную ночь.

* Лес в лучшую свою пору.

* Встреча войска, возвратившегося из похода.

* Дедушкин садик.

Для старших гимназистов:

* Слово как источник счастья.

* Почему жизнь сравнивают с путешествием?

* Родина и чужая сторона.

* О скоротечности жизни.

* Какие предметы составляют богатство России и почему?

* О высоком достоинстве человеческого слова и письма.

* О непрочности счастья, основанного исключительно на материальном богатстве.

* О проявлении нравственного начала в истории.

* На чем основывается духовная связь между предками и потомством.



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

ДЕТИ: НЕ СЛИШКОМ ЛИ МНОГО МЫ ИХ РАЗВЛЕКАЕМ?

Три наблюдения, вроде бы разные, но легко укладывающиеся в одну общую картину.

Некоторое время назад я обратила внимание на одну вещь, заставившую меня задуматься. Всё началось со статьи Дмитрия Губина о том, что, мол, взрослых, которые за свои деньги хотят чему-то научиться, нынче учат интересно, ярко, с придумкой, а детей продолжают бесплатно мучить скучной зубрёжкой, нечитаемыми учебниками и зубодробительной грамматикой. А ведь верно, подумала я и стала бояться, что моего ребёнка будут так же мучить. Но ребёнок пошёл в первый класс весьма продвинутой школы к молодой энергичной учительнице, которая только поражала нас своими бесконечными выдумками, наработками, позаимствованными у старших товарищей, и всевозможными программами и учебными наработками. Дети бежали в школу вприпрыжку, они, играя, овладевали письмом, чтением, счётом. Казалось бы, жить, да радоваться – но мы ж невротики, мы так не можем. Я стала размышлять о том, насколько такая мотивация имеет отношение к процессу учёбы и что будет потом, когда учёба – а рано или поздно это всё-таки случится – станет просто учёбой, а не игрой.

И тут случилась у меня беседа с учительницей английского. Она вела уроки у детей второй месяц, и я заметила, что если сначала ребёнок бежал на занятия вприпрыжку, то в последнее время всё чаще об английском она говорила с неохотой и вообще жаловалась, что там скучно. Я решила познакомиться с англичанкой и попытаться понять, что изменилось. Аккуратно и деликатно я донесла до неё мысль о том, что ребёнок стал с меньшим желанием ходить на уроки. Учительница – тоже энергичная и почти молодая – вздохнула и совершенно не обиделась.

- А что вы хотите? - риторически спросила она. – Конечно, вначале они все бежали на урок вприпрыжку, потому что мы проходили алфавит, и мы этот алфавит и пели, и рисовали, и играли с буквами, а сейчас мы начинаем читать, и тут я ну никак не могу обойтись без изучения правил и прочих скучных вещей!

Она говорила извиняющимся тоном, было понятно, что это давно занимающий её вопрос.

- Конечно, я стараюсь и поиграть с ними, и как-то разнообразить этот процесс, ну мы никуда без правил, просто никуда, понимаете? А современные дети учиться без игры не хотят!

Я понимала. Для меня утверждение о том, что далеко не все учебные процессы можно организовать в игровой форме, не требовало доказательств. Но домой я шла в задумчивости. Интересная картина, сказала я себе, получается, что эти дети, с которыми в первый год в школе, да и в саду, вероятно, а то и на каких-то развивающих занятиях из кожи вон лезли, чтобы чему-то их научить через игру, так к этому привыкли, что вообще не готовы к тому, чтобы учёба была просто учёбой! У нас-то этот вопрос вообще не возникал – я не помню никаких игр в школе, а память у меня – тьфу-тьфу-тьфу. Были прописи, учебники, оценки. За пять пятёрок на тетрадь клеили звёздочку – вот и вся мотивация, вот и вся игра. Поэтому когда надо было что-то выучить или монотонно нарисовать пять строчек каких-нибудь крючочков (а не нарисовать их для Деда Мороза, чтобы он нашёл дорогу на полюс), вопроса о том, скучно это или нет, не возникало. И это, не скрою, было важным шагом на пути к средней школе, где объём скучных – чего уж там скрывать – учебных действий на порядок больше.А теперь внимание, вопрос: насколько дальше будут успешными в учёбе дети, которых в младшей школе и до неё учат через игру? Или грамотная младшая школа сумеет так выстроить программу, чтобы к какому-то моменту дети всё-таки овладели «скучными» навыками, а главное, были готовы выполнять монотонную и даже бессмысленную на вид работу? Или всё-таки если начать «по-серьёзному» учиться раньше, то и результативность (способность выполнять неинтересные действия, без которых в учёбе никуда) будет выше?

Наблюдение №2. Поскольку я часто езжу с классом на экскурсии, волей-неволей обратила внимание на вот такой момент: чтобы облегчить детям дальнюю дорогу, мы, сопровождающие родители, всегда заготавливаем еду и питьё, стараемся развлечь их в пути и так далее. И вот по истечении некоторого времени я обнаружила, что дети стали относиться к этому не как к приятному дополнению к экскурсии, а как к нашей непосредственной обязанности. Я почувствовала себя стюардессой. «Яблок!» - кричат мне из одного конца автобуса. «Поправьте мне домик!» - не просят, а требуют из другого конца. Дети перестали говорить «спасибо» и «пожалуйста». Я забеспокоилась. Но, собственно, какие к кому претензии? Мы сами их к этому приучили. Я взбунтовалась и сказала, что никому и ничем помогать не буду, пока восьмилетние дети не научатся вежливо разговаривать. Помогло, но осадок остался.

Наблюдение №3: дни рождения. А ещё я заметила, что, поскольку многие из класса куда только не зовут на дни рождения – и в лазерный клуб, и на скалодром, и в музей, и зовут на уроки «Сумасшедшую науку» (по-моему, порядком всем надоевшую) или театр, - то теперь, когда возникает тема дней рождений, дети ждут не общения, а того, что их будут развлекать.

Вот оно – ключевое для всех трёх ситуаций: мы своими руками всё время приучаем их к тому, что их непрерывно развлекают. Они теперь этого ждут – и это какой-то очень, на мой взгляд, травматичный для их самостоятельности, самодисциплины и творческого мышления момент. Они не прилагают усилий, чтобы заставить себя делать монотонную работу – их учат через игру, они не хотят занимать себя сами в скучной поездке – их развлекают, они не желают прилагать усилия, чтобы самим весело поиграть в день рождения – они знают, что их организуют специально обученные люди. Мне кажется, они таким образом чего-то лишаются, не говоря о том, что я вовсе не уверена в том, что превращать жизнь человека в сплошной крутящийся вокруг него праздник – хорошо. Или так и должно быть, а я отсталый от жизни совок?

Ксения Кнорре-Дмитриева



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Золотые правила от мамы троих детей. Детям нужны границы и авторитет

Иерархия в семье жизненно необходима. Внимание мамы должно идти обязательно главе семейства - мужу, потом – себе, и только потом — детям. Многодетная мама рассказывает, что она поняла, воспитывая троих детей.

1) Я поняла, что все дети — разные.

Даже, если это дети, рожденные от одних и тех же родителей и воспитывающиеся в рамках одной и той же семьи, все равно все эти дети будут разные. Воспитание, конечно, имеет значение, но его мощь сильно преувеличена. У каждого ребенка свой врожденный темперамент, свои склонности, свои особенности развития, свои нюансы. И это прекрасно! Каждый ребенок приходит в нашу жизнь, чтобы чему-то научить нас. Одинаковые дети это фантастика…

2) Я стала значительно терпимее и спокойнее.

Думаю, прочитав слово «спокойнее», вы грустно вздохнете и с укором посмотрите на меня. Да, иногда я кричу, пищу и дебоширю. Но в целом, я перестала так сильно беспокоиться по самым разным поводам, как это было раньше. Теперь меня совершенно не парит то, что ребенок нашел у себя писюн и изо всех сил тянет его уже вторую неделю подряд, что он любит бегать голышом или наряжаться в платья, что он сосет соску или все еще в памперсах, что он не ест или ест больше меня. Я не переживаю из-за ОРВИ, соплей и температуры (да-да-да, все дети болеют и это пройдет). Возрастные кризисы не расстраивают, а скорее, забавляют меня. Я чувствую, где можно дать ребенку свободу, а где стоит до последнего стоять на своем и удерживать границы дозволенного.

3) Кстати, о границах.

Рамки дозволенного обязательно должны быть. Раньше мне казалось, что это неправильно, нужно дать ребенку свободу и просто направлять его, объясняя. Увы, это не работает. Необходимы четкие границы того, что ребенку можно, а чего ребенку нельзя. Сами дети очень любят правила. Например «мы едим десерты только после еды», «сначала уроки — потом мультики», «кто не помыл руки перед едой, тот останется голодным», «ровно в 20-00 мы идем чистить зубы» и т.д. И если есть эти границы и четкие правила, то не приходится объяснять, почему сейчас нельзя мороженое или шоколадку (даже кусочек!), для чего нужно мыть руки, если они и так чистые и почему мама не разрешает посмотреть еще одну серию «Лунтика». Правила — есть правила (суров закон, но закон).

4) Я не заморачиваюсь на тему раннего развития ребенка.

В многодетной семье удержать ребенка от этого развития невозможно. Младшие тянутся за старшими, которые кажутся им, пока еще таким маленьким, настоящими полубогами, знающими все и умеющими всякое. Самое важное здесь, на мой взгляд, правильно взрастить самого старшего ребенка, вложить в него по максимуму, потому что именно он будет тем самым идеалом, который стремятся достичь младшие. НО! Чтобы правильно взрастить первого ребенка, нет нужды с года водить его на развивающие занятия. Просто не сажайте его в манеж, а позволяйте быть рядом с вами и познавать мир под вашим чутким присмотром. Остальное — дело техники.

5) Я стала ценить, укреплять и поддерживать семейную иерархию.

Свобода и равенство? Нет, это не про нас. С рождением третьего ребенка мы с мужем пришли к выводу, что иерархия в семье необходима, а ее отсутствие губительно. Мама и папа — главные, дети — народ. Папа — самый главный, его слушается даже мама. Старшая сестра — главная среди всех детей. Старший брат главнее младшего, но это не только дает права, но и накладывает обязанности. Проблема пока здесь только одна: тот, кто не вписался в рамки семейной иерархии, не имеет никакого авторитета (может возникнуть проблема с послушанием у бабушки, дедушки, потому что «они не с нами живут» и «папа- самый главный, а они не главные»)

6) Я поняла, что я — основа и если плохо мне, то плохо всем.

И я стала учиться заботиться о себе. Раньше я жила по принципу «все лучшее — детям», сейчас принцип вывернулся наизнанку. В первую очередь я стараюсь дать себе, а уже потом детям. Счастливая отдохнувшая мама — залог спокойной и радостной атмосферы в семье, потому что замотанная, издерганная, выжатая досуха мать не сделает счастливыми своих детей. Они всегда смотрят на ее лицо и ловят ее взгляд, стараясь прочитать в нем то, что таится у мамы внутри. И если видят что мама несчастлива, в первую очередь в этом они винят себя. Так уж устроены дети.

7) Мой муж — такая же основа, как и я.

И именно поэтому на первом месте стоит муж, потом – я, а потом уже дети. У мужа — безусловный приоритет и это детям только на пользу.

8) Мой шоппинг изменился до неузнаваемости.

С первым ребенком я тратила какие-то невероятные суммы на всякие детские штучки, наряды, примочки и финтифлюшечки. Я покупала тонны вещей первой дочке, но почти ничего не покупала себе, потому что детские вещи не требуют примерки и купить их быстро, а времени всегда в обрез, поэтому лучше куплю ей, а себе когда-нибудь потом…
Теперь все по-другому. Я осознала, что дети 1) растут очень быстро. 2) пачкаются. 3) абсолютно не нуждаются в таком количестве одежды и вообще, по большому счету, им все равно, что носить. Для того, чтобы прочувствовать все это, мне понадобилось почти 8 лет материнства и 3 детей. Теперь я покупаю вещи, в основном, себе, а детям — по остаточному принципу (есть деньги, время и желание — куплю деточке новую маечку, нет — походит и в старой).
Я овладела азами интернет-шоппинга и стала покупать детям одежду в онлайн-магазинах, где она стоит разумных денег и часто бывают акции скидок. Даже с учетом пересылки, предприятие по закупке одежды на троих разновозрастных детей, дело очень выгодное в сравнении с покупкой одежды в Москве.
Себе я так же покупаю вещи на распродажах. Не помню, когда я покупала что-то за полную стоимость. Мне просто жалко отдавать кучу денег за то, что через 1-2 месяца будет стоить в 3-4 раза дешевле. Я точно знаю, что смогу найти сэкономленным деньгам лучшее применение.

9) Я стала в разы меньше тратить на декоративную косметику.

К своим 35 я поняла, что залог хорошего внешнего вида — правильное питание, двигательная активность, достаточное количество ночного сна и счастливые, сияющие счастьем глаза. Это база. Все остальное — вспомогательные средства из серии опциональных.

10) Я поняла, что все успеть невозможно и смирилась с этим.

Точно так же, как смирилась с тем, что лучше сделать не идеально, чем не сделать вовсе.

И еще, вот, вдруг вспомнилось, как спросила подругу, у которой уже пятеро детей, чему она научилась с рождением пятого ребенка. Она задумалась на несколько секунд, после чего сказала, что с пятым ребенком она научилась не обращать внимание на мнение о ней окружающих. Говорит, как-то само пришло к ней ощущение спокойствия и уверенности в своих силах, своих действиях и своих убеждениях. И пусть думают, что хотят, эти окружающие, ей все равно! Каждый имеет право на собственное мнение и она на свое, отличное от других, тоже.



ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

Жить со скоростью ребенка. Дорога до садика у нас занимает 30 минут

Дорога от садика до дома — час-полтора. Маршрут тот же самый, но вот скорость… Вперед мы летим со скоростью мамы. Занятой, спешащей, планирующей, оптимизирующей. Бегом. Нет времени на отвлечения, развлечения, разговоры. Даже на разговоры. Потому что для того, чтобы не просто услышать голос ребенка в утренней суете шумного города, а разобрать, что именно сказал ребенок, нужно присесть, наклониться до его уровня, прислушаться. А это снижение скорости, потеря рабочего времени. Я крепко держу его за руку, потому что один он пойдет гораздо медленнее. И мы летим. Сашка привык к маминой скорости, привык молчком, без капризов добегать до садика. Но он знает, что у нас все по-честному, и обратно мы пойдем уже со скоростью Сашки.

Со скоростью Сашки – это значит разглядывая бабочек над одуванчиками, муравьев, атакующих гусеницу на тротуаре. Замечая поганки, неожиданно выросшие на городском газоне. Пиная опавшие и уже подгнившие яблочки. Скатывая в худого грязного снеговика первый снег. Разглядывая редкие марки машин на парковках и многое другое, что способен заметить ребенок, которого никуда не тащит за руку мама.

Однажды, придя за Сашкой в садик, я застала его в песочнице. Он восторженно продемонстрировал мне большой камень, держа его двумя руками.

- Мама, представляешь, мы копали, копали и нашли клад! Смотри, какое сокровище мы вырыли!

Я оценивающе взвешиваю находку в руках. Кажется, больше килограмма…

- Какой здоровенный! Долго выкапывали?

- Да! Вообще так долго!

Сашка с бесценным трофеем в руках бодро зашагал в сторону воспитательницы отпрашиваться.

- Вы что этот булыжник домой потащите? – недоуменно поинтересовалась она.

- Да, конечно. Как же иначе? Не каждый день клады находятся.

А потом Сашка находит палку. Мимо такой палки нормальный мальчик не пройдет. Длинная, толстая, удобно ложится в руку. Вот ведь дилемма. Камень слишком большой, чтобы нести его одной рукой. А если нести камень двумя руками, то нечем держать палку. Сашка пристраивает камень у обочины и измеряет палкой глубину лужи. Потом стучит палкой по металлической изгороди. Потом несколько минут прыгает, опираясь на палку.

Кладет палку, берет камень. Лицо задумчивое. Как будто прислушивается к внутренним ощущениям. Наигрался ли он с палкой? Готов ли расстаться с ней? Не готов. Вертит камень, пристраивает его куда-то подмышку, придерживая предплечьем. Когда Сашка наклоняется за палкой, камень падает. Через несколько попыток Сашке все-таки удается взять в руки и камень, и палку. Правда палка лежит на неуклюже растопыренных локтях, готовая в любой момент соскользнуть в сторону. Я удерживаю себя от соблазна помочь ребенку и понести камень. Это его решение, его выбор, его ноша. Пусть учится не взваливать на себя больше, чем может унести. Я лишь поддерживаю палку, когда мы переходит через дорогу, чтобы упавшая палка не создала сложную дорожную ситуацию. Упавшую палку Сашка всенепременно захочет поднять, а с камнем в руках это не так просто осуществить…

А потом Сашка замечает голубей. Они купаются в фонтане у ресторана. Сашка опускает на землю камень с палкой. И иронично замечает: «Строители думали, что строят фонтан, а получилась ванна для голубей!» И тут же восторженно: «Смотри эти голуби такие смешные!» Пытаюсь понять, что смешного Сашка увидел в тех голубях. «Смешные голуби» — это подросшие птенцы. Чуть меньше взрослых птиц, более суетливые, с тощими шеями. Объясняю Сашке, что это уже не птенцы, но еще не взрослые птицы. «А! Я понял! Они как Арсений!» — гениально подметил Сашка. Ну да, птицы-подростки. И я с удовольствием отмечаю наличие аналогии в Сашкином мышлении.

Мы приносим домой трофеи: булыжник и палку. Дорога до дома в этот раз заняла один час сорок минут. Но это ценное время, которое я прожила со скоростью ребенка. Жить со скоростью ребенка – значит успевать замечать цвет неба, запахи улиц и собственные эмоции. Успевать удивляться и радоваться простым вещам. Успевать осознавать, что Жизнь прекрасна.

Анна Быкова